Настасья Явцева
Двое детей, бывший муж и жизнь «под кайфом»:
«Опосредованно» Алексея Сальникова
Ставший бестселлером роман «Петровы в гриппе и вокруг него» подарил Алексею Сальникову известность еще в прошлом году, а томительное ожидание экранизации от Кирилла Серебренникова создает вокруг автора концептуальный дискурс. Мы решили обратить внимание на другой, не менее крутой (а в чём-то даже и круче) роман Сальникова, и постарались субъективно разобраться, в чем его прелесть.

Осторожно: модерн! спойлеры!
«В романе "Опосредованно" представлена альтернативная реальность, где стихи — это не просто текст, а настоящий наркотик.
Девушка Лена сочиняет свое первое стихотворение в семнадцать лет, чтобы получить одобрение старшего брата лучшей подруги. А потом не может бросить. Стишки становятся для нее и горем, и утешением, и способом заработать, и колдовством, и частью быта — ближе родных и друзей. Они не уходят, их не выкинешь, от них не отвяжешься, наверно потому, что кровь не водица, но все же отчасти — чернила».
(аннотация к роману)


Как и любой, среднестатистический роман о наркотиках, «Опосредованно» погружает читателя в антиутопическую (с точки зрения литературы) реальность, где эффект от прочитанного стихотворения аналогичен эффекту от наркотических веществ, а производство и распространение незаконных «стишков» запрещено и уголовно наказуемо. Эффекты от таких произведений различны по воздействию: мир может втекать в человека как воздух или же превратить его в будду.

Именно так Сальников играет понятными для любого пишущего и внимательно читающего стихи человека эмоциями и чувствами. Варьирует, переворачивает, если не сказать — намеренно искажает состояния творческого аффекта от прочитанного или написанного «настоящего» произведения. Именно эта граница — между «подлинным искусством» и не настоящим — является одной из основных тем, остро стоящих в романе. В романе государственная политика четко разделяет «стихотворения» и «стишки». Стихотворения имеют место быть опубликованными, тогда как стишки производятся подпольно, распространяются «барыгами» и обычные люди могут знать о них только в теории.
Вопрос о признаках «стишка» остается для читателя открытым, и на него мы интуитивно ищем ответ весь роман, в котором цитирование минимально, и большую часть романа приходится довольствоваться прозаическими описаниями стихотворных произведений. И это, на мой взгляд, тоже яркий инструмент погружения в реальность романа.
У главной героини Лены — вследствие ее зависимости от письма — с реальностью отношения натянутые. Мы наблюдаем за героиней со школы до зрелого возраста «за сорок», и на протяжении повествования нельзя не понимать, что все происходящее в жизни Лены происходит как-то опосредованно от нее, как-то само собой и не понятно как для Лены. Это доказывается ее собственной фразой: «Совестно, больше семья теснится сбоку от текстов порой, но не замечает этого».
У Лены есть, оказывается, двое дочерей и бывший муж. Она работает учителем математики. Но жизнь ее сосредоточена вокруг текста. Именно в этом нюансе кроется ключевое для романа рассуждение на тему ремесла и таланта. Тяга, которую невозможно преодолеть, тащит за собой, подобно снежному кому, желание писать все больше, воспринимать все четче и испытывать эмоции, которые не могут быть понятны людям, лишенным поэтического восприятия. Это опасно расширяет мышление, оно не просто выходит «за рамки» — оно их вовсе не замечает.

Первое стихотворение семнадцатилетней Леночки рождается буквально как башня из кубиков воспоминаний, выбрасывает ее из тела и заставляет видеть вещи, обращать на которые внимание раньше не имело смысла. Насколько это резко выстреливает в Лене, настолько же остро в читателя вонзается осознание, что это стихотворение было у него перед глазами.


Содержание книги — и есть стихотворение, то самое, первое Ленино.
Глава 1. Воздух, содрогнувшийся вместе с составом
Глава 2. Красный, но из него не делают флаги
Глава 3. При этом он обладает правом
Глава 4. Портновскими ножницами резать по картону или бумаге
Глава 5. Поэтому так неказисты окружающие предметы
Глава 6. Их тени, вещи без тени (трусы, подмышки)
Глава 7. Поэтому так некрасивы праздники и приметы
Глава 8. Рождественская звезда бутылочной крышки
Глава 9. Вдавленная в тротуар, останется здесь до лета
Глава 10. И это тоже к чему-нибудь да примета
Понимаешь ты это не сразу, а только по прошествии какого-то времени, да и видишь случайно и, может быть, потому, что подсознательно уже его ищешь. Стихотворение, семиотическое поле которого составляют воспоминания Лены, «открылось больше как ощущение, схожее с ощущением правоты». Оно навсегда изменило ее жизнь — и автор реализует эту идею, называя строками из него главы романа.

Однажды, Лена совершает убийство. Не напрямую, хотя от Сальникова можно было ожидать и этого хода. Нет, Лена просто пишет стихотворение, после которого наступает смертельный катарсис — так называемый «холодок». Это пик карьеры любого поэта, но Ленино стихотворение становится последним в жизни ее наставника, о чем она узнает случайно.
С этого момента острый страх умереть одной двигает героиню на то опосредованное строительство жизни вокруг себя и своих стишков, которое мы наблюдаем весь роман.

Нельзя обойти вниманием еще одну особенность романа: аллюзии к личностям великих поэтов. И если Блок назван открыто, то М. Цветаева, И. Бродский, А. Ахматова узнаются только из историй «знаменитых наркодилеров», в существовании которых все сомневаются, но по черному рынку гуляют их неоконченные «холодки» (например, Бродский узнается, конечно, по строчкам «как способность торчать, избежав укола», остальные — по биографическим фактам).
По моему мнению, роман в первую очередь понравится пишущим людям, остальным же позволит погрузиться в сложно понимаемый мир поэтически одаренного человека. Я бы сказала, это большой шаг к укреплению толерантности по отношению к творческим людям, людям поэтического склада мышления. Я около 6 лет занимаюсь работой с поэтическим сообществом, возможно, именно поэтому этот роман произвел на меня столь сильное впечатление, «схожее с ощущением правоты». «Он понял! Он всё понял!» — вот что пульсировало в голове во время чтения. Поэтому, мне кажется, что роман Сальникова может быть актуален еще долгое время, ибо он обнаружил и заполнил собой лакуну целевой и описываемой аудитории. И, несмотря на то, что известность автору принес роман «Петровы в гриппе и вокруг него», «Опосредованно» нисколько не отстает по содержанию, уровню и воздействию на читателя, однако, это, конечно, если вы хотя бы раз чувствовали, что «мир втекает в тебя, как воздух» после прочитанного «стишка».