Автор: Роза Амбарян
«Игра в кальмара»:
обзор сериала без жизненно важных спойлеров
Если вы проводите в Сети хотя бы полчаса в день (где пять минут — это пролистывание тик-токов), то, без сомнений, дорама «Игра в кальмара» звучит знакомо. В лучшем случае возникла идея посмотреть, в худшем — вы знаете все спойлеры и сюжетные повороты. Как бы то ни было, «Игра в кальмара» стоит внимания вне зависимости от любых обстоятельств. Не зря сейчас это ярчайший проект платформы «Netflix» в 90 странах мира, самый популярный южнокорейский сериал, который бьёт рекорды по просмотрам.

В обзоре мы рассмотрим основные тематические и формальные точки, взглянем чуть дальше и глубже в мир дорамы и вокруг неё, но предварительно глубоко вдохнём и скажем: «Да начнётся игра!»
Окунёмся в историю
Восток — дело тонкое! Мы часто слышали эту фразу красноармейца Сухова и часто замечаем её правдивость, когда речь заходит об истории и культуре других стран и народов. В случае с Восточной Азией сложность восприятия обусловлена априорной закрытостью стран (так, Корея проводила политику самоизоляции вплоть до XIX века). И даже несмотря на то, что в настоящее время глобализация — важнейший причинный элемент человеческой коммуникации, Восточная Азия всё ещё остаётся такой же противоречивой загадкой: Корея уже несколько десятилетий расколота на два антиподных и настроенных друг против друга государства; за спиной у Японии бесконечно тяжёлые периоды и проамериканское «чудо» как «извинение» за Хиросиму и Нагасаки; а Китай — неизвестная пропасть без связи.

Такое положение дел в новинку для нас, живущих иначе, поэтому не стоит удивляться лишний раз неясности, неуловимости азиатского кино, которое требует больших интеллектуальных затрат для понимания. «Игра в кальмара» — не исключение, которое в то же время позволяет нам рассмотреть проблемы в игровой форме, увлекательно, пугающе и не так классически тяжеловесно.
Содержание «Игры в кальмара» условно делится на три большие группы, оказавшие влияние:

1. Общечеловеческое наследие;
2. Западное наследие;
3. Восточное (азиатское) наследие, которое мы разделим на общее восточноазиатское и частное южнокорейское наследие.

В основе «Игры в кальмара» – мономиф* и героический бродячий сюжет – многовековая и типичная идея о путешествии героя и его трансформациях через испытания.
Джеймс Джойс,
впервые использовавший
слово «мономиф»
в «Поминках по Финнегану»
Джозеф Кэмпбелл, заимствовавший термин «мономиф» у Джойса
* Мономиф - это идея, согласно которой у всех мифов есть единая структура сюжета, путь героя, в котором герой из мифа в миф проходит одну и ту же стезю с одними и теми же испытаниями.
Основные игроки
Главный герой сериала — игрок под номером 456, которого зовут Сон Ки Хун (с корейского — «мудрый»). Это ничем не примечательный житель Южной Кореи — бедный, разведённый (жена вышла замуж за богатого человека и живёт с дочерью от предыдущего брака на попечении второго супруга), имеющий огромные долги (при этом просаживающий мамины деньги на скачках). Он вынужден пройти почти типичный путь Героя — от оптимистичного простачка через смертельные детские и национальные развлечения к совершенно иной версии себя, взрослой, умудрённой опытом, трагичной. Сон Ки Хун — это уже до боли знакомые нам Одиссей, Иван-дурак, Гарри Поттер. Правда, приняв новую роль, Герой дорамы вряд ли думает, что этот путь стоил всех потерь.

Вступив в смертельную игру ради огромного денежного приза (3 миллиарда рублей), Сон Ки Хун сталкивается с множеством дилемм. Как выжить? Стоит ли вообще играть? С кем играть? Однако он сразу понимает, что нельзя добиться победы в одиночестве и враждуя.
В основной состав команды входят следующие игроки (обратите внимание на номера и имена, они «говорящие», как и полагается):
— 218, Чхо Сан Ву, «работающий» (друг детства Сон Ки Хуна, гордость мамы и района, глава инвестиционной компании, разыскиваемый полицией за кражу денег у клиентов);
— 001, О Иль Нам, «первый» (самый пожилой игрок, смертельно болен раком);
— 199, Али Абдул (добродушный и честный игрок, который помог 456 в первой игре; вступил в игру, чтобы обеспечить жизнь в достатке жене и сыну);

— 067, Кан Сэ Бёк, «рассвет» (беженка из КНДР, карманница; вступила в игру, чтобы перевезти маму из Северной Кореи).
Им противостоит хитрая и кровожадная команда игроков 101 (Чан Док Су, «мораль») и 212 (Хан Ми Нё, «красавица»). А параллельно Хван Чун Хо («красивый», «талантливый»), офицер полиции, тайно ищет своего брата, который пропал пару лет назад. Все пересечения создают связанные друг с другом мотивы: от поиска пропавших людей до риторических вопросов. Есть ли дружба? Какова цена победы и на что я готов ради неё? Кому верить?

Да и сама позиция участников так явно перекликается с трансакционным анализом (стимул-реакция) психолога Эрика Берна, который знаком нам больше всего по книге «Игры, в которые играют люди». Только во внешнем мире участники следуют правилам жизни, а в мире «Игры в кальмара» по знакомым дворовым правилам детства. И про Стэнфордский тюремный эксперимент не забудем. Правда, в дораме и иерархия более сложная — ведущий, квадраты, треугольники, круги, и имеется опция «развлекательное наблюдение» для VIP-гостей. В лучших традициях ада.


Связь с другими картинами
«Игра в кальмара» — это также изящный современный детектив. Как и любой продукт метамодернизма, дорама переосмысливает уже что-то нам давно знакомое. В первую очередь мы легко замечаем связь с нашумевшей и ставшей культовой «Пилой» (США, 2004—н.в) — это тоже кровавая игра (однако «Игра» более осмысленная и не такая визуально неприятная). Легко прослеживается мотив выживания в неизвестных условиях интеллектуальной озадаченности («Куб» (Канада, 1997, 2002, 2004)), социальной озадаченности («Платформа» (реж. Гальдер Гастелу-Уррутия, Испания, 2019)) и, конечно, море интриги (как в «Десяти негритятах», «Убийстве в „Восточном экспрессе"» Агаты Кристи). Наследие Запада прослеживается в используемых приёмах дотошной «чемоданной» симметрии а-ля Уэс Андерсон и стедикам а-ля Стэнли Кубрик (высокая стабилизация); съёмка от первого лица, от третьего лица, рапид (пафосное замедление).

Восточный план — инфернален, критически точно отражает современную жизнь Восточной Азии и Южной Кореи в частности, а также является ключом к культурным кодам дорамы.

Одними из самых культовых азиатских фильмов в этом отношении являются «Расёмон» (реж. Акира Куросава, Япония, 1950), где зрителю предлагается взглянуть на преступление (убийство) под совершенно разными углами, а также более попсовый «Олдбой» (реж. Пак Джан Ук, Южная Корея, 2003). В «Игре в кальмара» режиссёр так же играет с нами: каждому игроку присущ свой стиль пути к победе, который можно рассматривать с разных моральных углов (вплоть до самых абсурдных и невероятных). Нам на откуп даётся возможность рефлексировать, наблюдая за игроками и ассоциируя себя с тем или иным человеком.

Дорама вслед за «Паразитами» (реж. Пон Джун Хо, Южная Корея, 2019) художественно рассказывает зрителю о социальной немобильности и неравенстве в Южной Корее.
Игры на десерт
Конвертики (Ddakji), национальная корейская игра
Отборочная игра в дораме — одно из главных развлечений детей в Южной Корее в 90-х. Всего-то нужно сложить конвертик оригами и бросать на конверт соперника так, чтобы тот перевернулся. А цвета бумаги выбраны сёстрам Вачовски на радость (что тоже на многое намекает).
Красный свет, зелёный свет (Mugunghwa Kochi Pieotseumnida), национальная корейская игра
Пугающая кукла, ставшая одним из символов дорамы — маленькая героиня корейских учебников для детей 70–90-х годов по имени Янгхи. Вместе с мальчиком Чольсо она олицетворяла стереотипный ширмовый детский оптимизм. Это и создаёт дополнительный эффект криповости ровно потому, что жизнь в Корее в те годы была очень тревожной. И потому что в дораме кукла убивает, конечно же!

Янгхи мелодично зачитывает строчку (дословно переводится как «Гибискус зацвел», гибискус — главный цветок Кореи) спиной к игрокам, а потом поворачивается и следит глазами-камерами, чтобы никто не двигался. Игрокам нужно добраться до финальной полосы за 10 минут (и не получить пулю в лоб).
Сахарные соты (Ppopgi), уличное корейское лакомство
Плавленый сахар + сода = главный корейский десерт 50–60-х годов, когда сахар был на вес золота. Продавцы предлагали детям такую замену всем недоступным сладостям — а также приятный бонус, если ребёнок сможет достать фигурку, контур которой был заранее продавлен продавцом. Участникам «Игры в кальмара» предлагалось сделать то же самое за 10 минут. Цену за проигрыш вы уже сами знаете...
Перетягивание каната (Juldarigi), национальная корейская игра
Самое знакомое из предложенных состязаний имеет многовековую историю. Изначально перетягивание канатов в Корее было связано с ритуалами плодородия, единением коммун и деревень. В дораме деление на команды, конечно, никаким духом дружеского соревновательства даже не пахнет.
Игра в кальмара (Ojingeo), национальная корейская игра
Ключевое состязание в дораме. По воспоминанию режиссёра и сценариста Хван Дон Хёка, который рос в Сеуле, игра в кальмара чрезвычайно контактная. Насколько она была любимой режиссёром, настолько же её можно считать жестокой и отлично отражающей уклад общества.

Игроки делятся на две группы: нападение и защита. Защитник может бегать на двух ногах в пределах поля, а нападающие за пределами линии могут прыгать только на одной ноге. Если нападающий пересечет «талию» кальмара без препятствий, ему или ей предоставляется возможность ходить на двух ногах. Подготовившись к финальному столкновению, нападающие собираются у «входа» в кальмар. Чтобы победить, нападающие должны наступить на голову кальмара. Главное для нападающего — не выпасть за пределы поля (например, если в тебя швырнут горсть песка). Не слабо для дворовой игры, не правда ли?
Топ-5 причин посмотреть сериал «Игра в кальмара»
1
Великолепный визуал
Прекрасная операторская работа, цвет, свет. Мастер-планы, позволяющие нам рассматривать локации полностью, пронизаны визуальной символикой: с течением действия окружающее становится мрачнее, желтеет (сочетание чёрного и жёлтого означает опасность — и не зря).
2
Новый взгляд на азиатские проблемы
Преемственность азиатской закрытости в гармоничном сочетании с современными переосмыслениями; неспешное философствование Востока плюс свежие взгляды Запада — и, конечно, частные корейские проблемы.
3
Любопытный культурный код
Интересно всё: от выбранных игр до чисел и значений имён.
4
Сюжетные интриги
В сериале — клиффхэнгеры, загадочность, карнавальность, поиск ответов, противостояние неизвестному злу (внутреннему и внешнему).
5
Полное погружение
От дорамы невозможно оторваться; каждая минута важна и наполнена красотой и ужасом момента.

Красотой и ужасом момента, на который хочется смотреть.